Виктор Торгунов (fur_wenige) wrote,
Виктор Торгунов
fur_wenige

Category:

Константин КРЫЛОВ "О месте действия романов Тараса Бурмистрова" (2015 г.)

(...)
перейдём сразу к делу - то есть к механизму действия благодати и порождаемым ею мирам, один из которых и описывается в бурмистровских романах.

Для этого мне придётся изложить ряд вещей, которые и так известны (хотя и не обязательно приняты как истинное) всякому образованному человеку.
(...)
Итак. Самое неприятное в благодати - это то, что она существует объективно. Хуже того, энергия благодати превосходит всё то, что мы называем "реальностью". Не вдаваясь в подробности, её можно представить себе как невидимый свет или силу, исходящую надмирного источника и входящую в наш мир - или в "наши миры" - через тот путь, который соединяет realia и realiora (проще говоря, "от Отца через Сына" - мы все образованные люди и понимаем, что спор о филиокве есть спор недолёта с перелётом).

Мир - или его части - может принимать или отвергать эту силу, в чём и состоит так называемая свобода. Если опуститься до физических аналогий, то это можно представить себе как поле, от которого частицы отталкиваются или к которому притягиваются, в зависимости от заряда. Некоторые стремятся к источнику благодати, некоторые ею же отбрасываются на периферию, во тьму внешнюю. Это зависит не от самой благодати, а от заряда частиц. Из чего сразу следует, что фаворский свет и пламя ада - это одно и то же, а также и единственность материального мира.

Первое очевидно. Частицы, заряженные, так сказать, отрицательно, стремятся к источнику поля, к Свету, хотя и не сливаются с ним - примерно по тем же причинам, по которым орбитальные электроны не падают на ядро атома. Их сонмы образуют оболочки так называемых высших миров. В свою очередь, частицы, заряженные положительно, то есть подобные самому источнику поля (в чём можно усмотреть суть гордыни: они как бы богоподобны), от него отталкиваются, и чем сильнее они заряжены, тем дальше их отбрасывает. Однако совсем уж гордо удалиться во тьму внешнюю они всё же не могут, так как причина их бытия находится в том же источнике. Эта постоянная нужда в том, что тебе в буквальном смысле слова противно, и составляет самую суть адских мучений. Которые являются одновременно "физическими" и "духовными" - впрочем, для того состояния, в котором они находятся, разницы нет.

Чем-то вроде перегородки между "светом внутренним" и "тьмой внешней" является так называемый материальный мир.

Материей мы называем частицы, равнодушные к собственной форме. Из материи можно "слепить что угодно". Относительно благодати материя нейтральна, так что её можно определить как "неопределённое", а точнее - как "неопределившееся" и в этом упорствующее. Материальный мир в целом - это neutrum, своего рода Швейцария, настаивающая на своём праве оставаться нейтральной. Как и Швейцария, материальный мир существует и не разграбляется (как бывало - см. второй стих Берешит) потому, что оба мира, которые она разделяет, слишком много в него вложили. Впрочем, это - в сторону.

Несколько слов об обитателях этого мира, то есть о нас. То, что соединение души с телом является чудом, очевидно. Целью этого чуда является встреча душ, которые, в силу разницы ориентаций, в принципе не могли бы встретиться в обычных духовных мирах. В частности, тут возможна встреча блага со злом и выбор между ними: нейтральность носителя души делает возможным для неё избрание принципа бытия. Посмертно изменить уже ничего нельзя - по крайней мере, в этом отношении.

Разумеется, представление о "посмертном суде" является метафорой. Благодать - это простая сила, а сила не судит. Более того, нет инстанции, которая вела бы счёт дурным и хорошим поступкам - да и что такое "хорошее" и "дурное"? Сила реагирует непосредственно на то, чем душа является. Не на то, что ты сделал, а на то, чем ты стал. Из чего следует многое, о чём самое время помолчать.

Вопрос в том, куда попадают души после смерти, настолько хорошо исследован, насколько это вообще возможно для живущих. Собственно, мест таких много - это все миры, располагающиеся за пределами материального. Нас интересует один из них, в каком-то смысле ближайший к нам.

Вернёмся к образу материи - перегородки. Очевидно, что по обе стороны её что-то есть, и это - некие "две ближайшие реальности". Скорее всего, эти ближайшие реальности будут обладать какими-то свойствами, напоминающими материальный мир. Можно ожидать, что там будут существовать хотя бы формы вещей, а может быть, и их более-менее полноценные аналоги. Один из этих миров будет условно"светлым", другой условно "тёмным". Условно - потому что и Рай, и Лимб всяко приятнее нашей грешной земли.

"Светлый" мир - именуемый некогда Земным Раем - сейчас закрыт для людей. Всё же какие-то воспоминания о нём остались. Это мир доброй природы - что для нас звучит оксюмороном. Ничего человеческого - например, архитектуры - там нет, да и не нужно, благоустройство там естественное. Стоят ли там два дерева - Бог весть, мы не об этом. Нас сейчас интересует иное место. А именно - "тёмный" сосед материального мира. Вслед за католиками и Данте назовём его Лимбом.

Католическое вероучение определяет Лимб как место пребывания праведных душ, не просвещённых словом Христа. Туда отправляются души некрещёных младенцев, добрых язычников, нехристианских философов и мыслителей и прочих неплохих, в общем-то, людей, однако ж и не католиков. Спишем это на конфессиональную заинтересованность. Однако принцип понятен: в Лимб попадают те частицы - прежде всего души людей - которые не отталкиваются от (или, если угодно, "не отрицаются") благодати, но и недостаточно тянутся к ней. Речь при этом не идёт о теплохладности и равнодушии, нет. Скорее это те, на ком божественная механика даёт сбой. Духовные учителя разных традиций объясняют этот сбой "привязанностью к формам" - то есть стремлением не к чистому благу, а к каким-то его конкретным проявлениям, может быть и прекрасным, но ограниченным, а то и с примесью зла. Пристрастие к ограниченным формам объясняют, в свою очередь, сложными случаями всё той же гордыни. Но, возможно, дело обстоит сложнее - и существуют силы помимо благодати. Хотя и это - в сторону.

Как выглядит Лимб?

Описаний этого места в литературе достаточно. Данте я уже упоминал. Если отойти на мифологически значимое расстояние, то Элизиум греков располагается там же. Валинор Толкиена является вариацией той же темы. Но и какой-нибудь скромный андерсеновский "цветник женщины, которая умела колдовать" является частичкой всё того же мира. Так что материала хватает, выделим общее.

Прежде всего: в отличие от адских пространств, расстилающихся непосредственно за его пределами, Лимб - спокойное, цивилизованное место, не лишённое своей приятности. Души в Лимбе не испытывают мучений - ну разве что по собственной воле или из-за собственных действий. "Вечный покой" или "последний приют" - это сюда.

Очень важно, что в Лимбе существует человеческая культура. Например та же архитектура: Лимб застроен красивыми зданиями, дворцами, замками. Даже у сурового Данте обитатели Лимба живут в замке с семью вратами, среди облагороженной природы - без райских волшебств, зато вип-класса. Примерно то же рисуют другие авторы, взявшиеся за описание "потустороннего мира" соответствующего типа. Это всегда города, городки, отдельные поселения - но не жизнь в норе или на открытом воздухе.

Стоит отметить некоторую архаичность Лимба. Новые веяния заглядывают туда не часто, так что общий стиль этого места - "уютная старина".

Далее: обитатели Лимба не знают материальной нужды и необходимости трудиться. Продукты и вещи всегда имеются в наличии, а услуги оказываются непонятно кем. Возможно, присмотревшись к этим безликим услужающим существам, обитателям Лимба стало бы не столь уютно - но они не хотят, да и не могут к ним присмотреться.

Тем не менее, особым весельем Лимб не отличается. Общее настроение его обитателей - тихая печаль, иногда томная, иногда светлая, но в целом именно печаль, а не радость. Связано это с тем, что в настоящей радости всегда присутствует частичка благодати, а с благодатью в Лимбе небогато, по описанным выше причинам.

С этим связано последнее (но не по важности) обстоятельство: обитатели Лимба не то чтобы совсем лишены памяти и самосознания, но испытывают со всем этим проблемы. Они плохо помнят себя - хотя навыки, умения, прочитанные книги, пережитые страсти и тому подобное у них обычно остаются. Многие из них не отдают себе отчёта в том, что умерли. Некоторые об этом догадываются - но в основном затем, чтобы с ещё большей страстью возжелать, чтобы всё вокруг них было таким, каким было при жизни - ну или мечталось при жизни.
Чтобы составить впечатление о том, как выглядит Лимб для его нового обитателя, стоит освежить в памяти финал известного булгаковского романа, главный герой которого - вместе с любимой - отправляется именно туда, на Заслуженный Отдых:

"О, трижды романтический мастер, неужто вы не хотите днём гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула? Туда, туда. Там ждёт уже вас дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рассвет (...)

Мастер и Маргарита увидели обещанный рассвет. Он начинался тут же, непосредственно после полуночной луны. Мастер шёл со своею подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Он пересёк его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.
- Слушай беззвучие, говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под её босыми ногами, - слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, - тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я".

После этого очень длинного вступления можно, наконец, приступить к краткому обсуждению бурмистровских романов - "Курортного детектива" и "Криминальных хроник". Действие которых происходит - по воле автора или вопреки, не столь важно - именно в Лимбе. Точнее, в одном из его доменов. В городе Систербек, потустороннем двойнике российского Сестрорецка.

Оговорюсь сразу. Автор нигде и никогда подобного не утверждает. Более того, - он вряд ли согласится с моей интерпретацией. Хотя символы и знаки Лимба разбросаны по тексту щедрой рукой.
(...)
Tags: Крылов
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments